Виктор Цой
Виктор Цой и группа КИНО Виктор Цой
Виктор Цой
Группа КИНО
виктор цой и группа кино
Главное меню
ГлавнаяБиографияПубликации в газетахТексты песен КИНОГалереяКарта сайтаПоискФотографии
Повести и рассказы
КИНО с самого начала. А.Рыбин
Точка отсчёта. Марианна Цой
Романс. Виктор Цой

КИНО с самого начала. Глава 3 (2)

КИНО с самого начала. Глава 3 (2)
 
Насытившись, мы попрощались с милыми работницами общепита, выпили по кружке пива в ларьке и поехали в Юбилейный. Подойдя к дворцу спорта, мы увидели, что тол-па, если чем и отличалась от вчерашней, то только большим количеством милицейских фуражек, но не придали этому значения и прошли на свои вчерашние места. Все было так и не так, как вчера. "Блиц" работал так же круто, и мы кайфовали по-прежнему, но что-то было не так - в публике чувствовалась уже какая-то нарочитость, организованность, это был не стихийный кайф, как вчера, а заранее запланированный, рассчитанный и предусмотренный. По залу уже ходили люди с пачками фотографий "Битлз" и продавали их по рублю за штуку всем желающим. Были уже небольшие группки в зале со своими лидерами, по команде которых группки начинали скандировать что-то невнятное, были уже какие-то флаги, большие портреты Джона, уже были принесены с собой в большом количестве хозяйствен-ные свечи и спички - зажигать, как вчера, на "Имеджн". Короче говоря, вся та естественность и непосредственность поведения, которая имела место на первом концерте, улетучилась без следа. Все шло по точному плану, когда подпевать, когда привставать, группки "танцоров" заранее проби-рались к проходам, чтобы начать твистовать задолго до на-чала нужной песни ,- они уже знали порядок номеров, и их возня в проходах была искренним выходом энергии только отчасти, они явно дома готовились к этому, репетировали перед зеркалом и прикидывали, как они будут выглядеть со стороны, когда начнут танцевать в проходах рядов Юбилей-ного. Но музыка "Битлз" все-таки прошибала эту административно-организационную суету, которая просто в крови у нашего народа - хлебом не корми, дай только создать новую партию, тайное общество, вести протоколы заседаний и ко-пить горы деловых бумаг. К концу концерта вся эта непри-ятная возня все-таки перестала отвлекать нас, и мы, как вчера, "расторчались". 
Выйдя на улицу, мы с Цоем - Пиня где-то затерялся во время концерта - остановились прикурить, пропуская мимо себя толпу, сегодня уже более или менее организованную, направляющуюся к метро, распевавшую битловские песни, как я уже говорил, мы не любили чувствовать себя частью какого бы то ни было сообщества, да и не хотелось раство-рять в толпе то, что было внутри после концерта, мы пред-почитали переживать это наедине с собой и делиться впе-чатлениями друг с другом в нескольких простых словах.

Толпа шла мимо, распевала, танцевала, несла зажжен-ные свечи и самодельные какие-то флаги с надписями "Джон", "Битлз" и что-то еще. Она была совершенно мирной, веселой, трезвой и безобидной, шла себе в сторону моста, чтобы там разделиться - кому на метро "Горьковская", кому - на "Василеостровскую". За толпой медленно ехала невесть откуда взявшаяся машина "Жигули" с синей полосой на ку-зове и белой надписью "Милиция". На крыше автомобиля торчали два динамика-колокольчика. Проехав за идущими битломанами метров пятьдесят, машина сказала строгим муж-ским голосом: - Немедленно прекратите петь! В толпе засмеялись. Улыбнулись и мы с Цоем - больно уж бредовые требования ставил этот автомобиль.

- Немедленно прекратить петь, я сказал! - ска-зал автомобиль, описывая дугу на правом фланге толпы, заезжая на газон. Петь, разумеется, ник-то не прекратил - наоборот, заорали еще громче -уж больно смешна была эта ненависть или, может быть, страх перед рок-н-роллом маленькой милицейс-кой машины.

- Приказываю всем разойтись!!! - заорал взбешенный автомобиль.

- Твист энд шаут! - заорали в толпе.

- Повторяю - всем немедленно разойтись! Даже если бы у идущих в толпе и возникло такое желание, разойтись тут было некуда - все вроде бы и так расхо-дились. Шли себе к метро, тут была только одна дорога в эту сторону. Но желание куда-то еще расходиться ни у кого не возникло - с какой, собственно, стати, да и куда? Мы с Цоем стояли у дверей Юбилейного, смотрели на все это и посмеивались, но посмеивались, правда, недолго.

- Последний раз приказываю - всем разойтись!

- Пошел ты на... - множество голосов из толпы весело назвали ряд адресов, куда рекомендовали отправиться не-званому командиру.

- ВЫЙТИ ИЗ АВТОБУСА И НАЧИНАТЬ РАБОТАТЬ! ПРИКАЗЫВАЮ РАБОТАТЬ ЖЕСТКО, БЫСТРО, ТОЧНО, КАК УЧИЛИ!

"Что бы это значило?" - только и успели подумать мы с Цоем, как увидели, что из двух автобусов, затерявшихся на стоянке возле Дворца спорта среди экскурсионных "Икарусов", служебных машин и еще какой-то техники, быстро, как в кино, начали сыпаться на газон люди в голубых ру- башках.

Одеты они были как обычные милиционеры, но отличались замечательной расторопностью и умением драться, как мы увидели через несколько секунд. Большинство идущих в толпе не обратили внимания на последний приказ и не видели этой атаки - милиция, вернее, какие-то специальные бойцы - спецназ - не спецназ, солдаты - не солдаты, приближались к ним сзади, со спины. Паника началась, когда были вырублены первые, вернее, последние идущие в толпе битломаны. Заметь это нападение раньше, битломаны, возможно, могли бы дать отпор атаку-ющим, что тоже спорно, - на них бежали профессионалы рукопашного боя, но сейчас, когда задние ряды попадали на газон под ударами в спину - били в основном в поясницу ногами, - мы это видели отчетливо, началась паника и, сши-бая друг друга, битломаны рванули на проезжую часть ули-цы. Бойцы преследовали их, пиная по дороге уже лежащих, и настигали бегущих, сбивали их с ног ударами в спину, по затылку, под колени, по почкам... Из переулка вылетели на-встречу обезумевшим битломанам два милицейских газика, находившихся, наверное, до поры до времени в засаде. Хо-рошо, хоть никто не попал под колеса, - машины врезались прямо в толпу, расклинивая ее на три жидких потока. Кое-кого уже волокли к автобусам, видимо, тех, кто пробовал все-таки защитить ЧЕСТЬ И ДОСТОИНСТВО СОВЕТС-КОГО ГРАЖДАНИНА, как говорили сами милиционеры при составлении протокола.

Толпа рассеивалась - люди бежали в разные стороны -лучше не попасть на метро, чем стать калекой, и нам с Цоем тоже пришлось дать тягу - в нашу сторону уже устремились трое в синих рубашках. Характерно то, что, хотя нападаю-щие и имели явное физическое преимущество перед битломанами, но тогда они работали группками по двое, по трое, с гарантией полной победы над врагом. И победа была на их стороне. Они полностью достигли того, чтобы нам "жизнь раем не казалась". Она и раньше-то нам таковой не каза-лась, но "Блиц" и "Битлз" ввели-таки нас в заблуждение на какое-то время, а теперь, слава Богу, мы вернулись на зем-лю. Да, это было сильное впечатление!

Домой мы приехали довольно поздно - проплутали в лабиринтах переулков Петроградской стороны, стараясь не попадаться милицейским газикам, которые после успешно проведенной операции принялись патрулировать весть рай-он и забирать всех "подозрительных". Вообще, процесс "свинчивания", как мы это называли, был совершенно идиотским - я до сих пор не понимаю, для чего это делалось. Милици-онеры, как я видел, тоже не всегда это понимали, просто выполняли чьи-то дурацкие инструкции и указания. "Свинтив" на улице какого-нибудь молодого человека, которому ставилась в вину лишь непохожесть его одежды или при-чески на одежду или прическу большинства советских граждан, его держали в отделении часа три, иногда четыре, затем с миром отпускали. Ну, иногда, скуки ради, поколачивали - много ли на дежурстве развлечений?

Правда, однажды моего приятеля ливерпульца (о нем впереди) задержали на сутки за то, что при нем обнаружили мочалку, - и ну, допытываться - откуда мочалка, зачем мочалка, куда ехал с мочалкой?.. Вовку Дьяконова, всеобщего друга и очень милого парня, как-то взяли у метро Горьковская - он ехал от бабушки и вез от нее пальто, которое она ему подарила. Сам он при этом был одет в старое пальто, а новое держал в руке. Схватили его и на допрос - чье пальто, зачем пальто, зачем два пальто...

Пиня не появлялся. Мы сидели вдвоем и гадали - что же с ним? Убежал он, побили его, забрали?

После концерта он собирался подтянуться ко мне домой, но мы с Цоем сидели тут уже два часа, а его все не было.

- Да, вот такие дела, - сказал я, - Рок-клуб вовсю рабо-тает, а запоешь на улице...

- Да бессмысленно это все, - отозвался Витька.

- Что?

- Да клубы эти...

- Почему?

- Ну ты видел сейчас? Им ничего не стоит - открыть клуб, закрыть клуб. Взять и избить на улице. Грустно.

- Да нет, все нормально будет. Это все изменится со временем. Не может же так всю жизнь.

- Может, - грустно сказал Цой. - И мы никогда никуда отсюда не вылезем.

- Так что теперь?

- А ничего. Играть надо, музыку делать. Для своих. Чего дергаться - пусть там грызутся друг с другом. Я знаю только одно - я никем, кроме музыканта, не буду. Я не хочу ничего другого. И меня не волнует, что там у них...

С Цоем случился редкий приступ разговорчивости. Обыч-но он был молчалив, но не загадочен - на лице у него всегда было написано то настроение, в котором он находился в данную минуту, одобряет он что-то или нет, нравится ему что-то или вызывает отвращение. Он был настоящим наблюдателем по своей натуре и никогда ничего не усложнял -наоборот, любую ситуацию он раскладывал по принципу "хорошо-плохо" и не от недостатка ума, а от желания докопаться до сути происходящего. Выражаясь фигурально, он был гениальным фотографом : схва-тывал ситуацию, а потом показывал ее нам в том свете, при котором она была сфотографирована, ничего не прибавляя и не отнимая. Так, он однажды зафиксировал всех нас и себя тоже и проявил за двадцать минут - мгновенно, на одном дыхании написал, как мне кажется, лучшую свою песню "Мои друзья":
Пришел домой и как всегда опять один.
Мой дом пустой, но зазвонит вдруг телефон,
И будут в дверь стучать и с улицы кричать,
Что хватит спать,
И чей-то голос скажет: "Дай пожрать!"
Мои друзья всегда идут по жизни маршем,
И остановки только у пивных ларьков...

В 81-м чувствовали эту безысходность, может быть, не верили в нее, но чувствовали. Потому и были "АУ" и остальные панки и битники такими, какими они были. И Цой спел об этом - это была первая песня про нас, первый серьезный взгляд на нашу жизнь. Это было грустно ровно настолько, насколько это было грустно в жизни.

А рок-клуб, и правда, вовсю уже работал. Это было очень любопытное заведение. Президентом клуба был Гена Зайцев, который страшно любил всякие бумажки, записки, протоколы, книги учета и прочие бюрократические штучки. При этом у Гены была чет-кая ориентация на свершение все той же пресловутой рок-революции, и весь клуб под его руководством готовился к восстанию.

Заправляли всей партийной работой мэтры хип-повского хард-рока семидесятых - "Россияне", "Зеркало", "Союз Любителей Музыки Рок", "Джонатан Ливингстон" и другие - одни получше, другие похуже, умные и целеустремленные борцы за свободу всего человечества. Каждая группа в отдельности была неплоха, когда занималась своим прямым делом - рок-музыкой. Но когда они собирались все вместе и под председательством Гены начинали свое партийное собрание - на полном серьезе объявляли кому-то выговоры, предупреждения, кого-то исключали, принимали, решали возникшие трения по вопросам идеологии путем поименного голосования, выдвигали поправки по повестке дня и ругали правых (КГБ) и левых (нас), то все это выглядело просто замечательно. Учитывая же еще и то, что над всем собранием незримо витала тень великого экстрасенса и певца Юрия Морозова, который в своем физическом воплощении на собрания не ходил, а прилетал туда в виде некоего духа и сидел где-нибудь на люстре, мрачно наблюдая за происходящим внизу, то эта компания на самом деле представляла собой реальную опасность для общества. Члены клуба, сдав по одной фотографии президенту Зайцеву, ходи-ли важные, на свои собрания никого не пускали и были на седьмом небе от собственного величия. Руководство клуба захватило монополию на устройство концертов и всячески пакостило двум-трем делягам шоу- бизнеса, пытающимся ра-ботать автономно.

Вторым человеком в клубе после Гены была Таня Иванова, которая в конце концов подсидела Гену и стала зап-равлять клубом, внедряя в него рок-музыку уже совсем ди-кого образца, - я к женскому вкусу в этом плане всегда относился с недоверием. Свои интриги Таня плела тоже не очень долго - вскоре ее аннигилировал энергичный Коля Михайлов - нынешний наш президент. Он был первым из трех президентов, имеющим непосредственное отношение к музыке, и это, конечно, сыграло свою роль.

Состоялся в рок-клубе и концерт Майка - рок-группа "Зоопарк". До этого у него были в основном джемовые вы-ступления или сольные акустические концерты в Москве, а теперь он прозвучал уже по-настоящему, со своим составом. Хард-рокеры несколько воротили носы - Майк был из чу- жого лагеря, но рок-н-ролл есть рок-н-ролл - он сумел рас-качать привередливый рок-клубовский зал, и мы особенно радовались его успеху : Майк был наш. человек. Подчерки-ваю - слово "наш" здесь означает только то, что Майк не принадлежал к революционному движению Зайцева и у него, как и у нас, не было никаких экстремистских настроений. Был весной также проведен грандиозный банкет в честь Свина в ресторане "Трюм" - рок-клуб, естественно, к этому делу отношения не имел, он тогда не то что панк, а даже новую волну не держал за музыку. В "Трюме" собралась хорошая компания, подтянулся из Москвы Троицкий, и ве-селье било ключом. Цой спел "Моих друзей" и реабилити-ровался в глазах Артема после московского концерта "АУ", где Цой пел своего злосчастного "Васю", менеджер был о нем невысокого мнения, но после "Моих друзей" все стало наоборот. В этой песне чувствовался такой потенциал, Цой давал такой аванс на дальнейшую работу, что Артем даже как-то потом сказал Гребенщикову: "Вот та молодая шпана, что сотрет вас с лица Земли",- имея в виду Цоя и его "Дру-зей". Цой несколько взбодрился после похвалы Артема и начал работать над новыми песнями.

Наконец-то появился Пиня. Оказалось, что его все-таки задержали ретивые милиционеры у Юбилейного, и он про-вел три часа в отделении милиции вместе с известным ле-нинградским музыкальным критиком Садчиковым, которо-го тоже замели под горячую руку.

- Надоела эта возня, - сказал Цой, выслушав рассказ Пини о его злоключениях.

- Пора в Крым, Рыба.

- Через недельку поедем. Олег уже заказал билеты.

- Ну что, завтра-то на "Блиц" пойдем? - поинтересо-вался в очередной раз пострадавший за попе Пиня.

- Пойдем, куда же нам деваться...

- Завтра, кстати, у "Аквариума" концерт, - сказал я. Уже не помню, кто тогда сообщил мне об этом, - кто-то позвонил утром, а я совсем было забыл об этом в свете последних трагических событий.

- А где? - спросил Цой.

- Где-то здесь, на Космонавтов, на квартире у кого-то.

- А когда?

- Да днем. На "Блиц" успеем, если что.

- Ну, пойдем, конечно, на "Аквариум", а там посмотрим.

С Гребенщиковым Цой уже был знаком, правда, не очень близко. Они встретились где-то в электричке, возвращаясь с какого-то очередного загородного концерта. Цой пел "Друзей" для друзей, ехавших вместе с ним, Борис был уже на-слышан о нем от Троицкого, короче говоря, они встрети-лись, да и должны были встретиться - это только в физике одноименные заряды отталкиваются, а в жизни - наоборот, притягиваются.

На другой день желающие послушать "Аквариум" дол-жны были подойти на угол проспекта Космонавтов и улицы Типанова к ларьку "Мороженое". Торговец мороженым, пожилой симпатичный дядька, был встревожен - уже полчаса вокруг его киоска молча ходили какие-то молодые люди, прилично одетые, и количество их все возрастало и возрастало. Молодые люди друг с другом не разговаривали, без конца курили и посматривали на часы. На комиссию ОБХСС они были не похожи, на грабителей -тоже, мороженого не покупали, и продавец, как и всякий советский человек, волновался от такого непонятного вни-мания к своему ларьку. Мы подошли на место встречи и мрач-но купили по одному эскимо, чем окончательно ввели про-давца в состояние тихой паники. Он посмотрел на Цоя с его корейским лицом, закатанными рукавами футболки и выд-винутой вперед челюстью, на Пиню, который улыбался, показывая отсутствие передних зубов, и на меня и подумал, видимо : "Ну вот, начинается...".

Он был недалек от истины - действительно, начиналось.

- Привет всем! - услышали мы чей-то громкий веселый голос. Это кричал подходивший к нам со стороны винного отдела гастронома добродушный крепыш небольшого роста, с широкополой шляпой на голове. Это был некто Соро-кин, или, как его называли друзья, де Тремуль. Де Тремуль поздоровался за руку с двумя или тремя молодыми людьми, что стояли у ларька, остальным кивнул и сказал:

- Ну, пошли.

Мы пришли в такую же, как и моя, двухкомнатную квар-тиру хрущовского образца. Всей публики здесь собралось человек пятьдесят. Присутствующие сдали по рублю - по два де Тремулю : квартирные концерты выгодно отличались от рок-клубовских тем, что музыканты тут получали хоть какие-то деньги. Рок-клуб в те времена ни копеечки никому не платил. Сдали по рублю и мы, поскольку знали, что эти деньги пойдут не в какой-нибудь Госконцерт, а непосред-ственно в "Аквариум", члены которого были по респекта-бельности примерно на нашем уровне. Зрители расположились на полу, а на диване у стены -"Аквариум" в лице Б.Г., Дюши Романова (не путать с Дюшей Михайловым из "Пилигрима" и "Объекта насмешек") и Фаном - Михаилом Фанштейном-Васильевым. Михаил ра-ботал на бонгах, Б.Г. и Дюша пели в два голоса и играли на гитарах, и это было как всегда здорово. Нет смысла расска-зывать здесь о том, как и что они играли, - те, кто любит "Аквариум", знают это и слышали десятки раз, а тем, кто не любит, бессмысленно объяснять, что белое - это белое, а черное - черное. Зрители знали наизусть почти все песни, которые Борис пел, и подпевали ему вполголоса - кричать, как и топать ногами, аплодировать, свистеть было строго запрещено хо-зяевами - соседи могли запросто вызвать милицию, и это могло обернуться самым мрачным образом как для хозяев, так и дня музыкантов . "Аквариум" все время тогда держал-ся на мушке КГБ и считался одним из самых отъявленных врагов Советской власти в нашем городе.

- А сейчас, может быть, один присутствующий здесь юноша споет свою замечательную песню "Мои друзья", - сказал Борис и посмотрел на Цоя. Тот не смутился, взял у Б.Г. гитару и сказал мне:

-Леша, подыграй мне, пожалуйста. Я взял гитару, поданную мне Дюшей, и мы сыграли "Моих друзей" и новую песню Цоя, очередное бути а-ля Марк Болан под названием "Папа, твой сын никем не хочет быть". Это было настоя-щее буги, которое в Союзе не играет никто практически, за исключением того же Майка:
Мне все равно - работать где и кем,
Мне все равно - когда и что я съем,
Мне все равно - проснусь я или нет!
А мне еще только двадцать лет.
Папа, твой сын никем не хочет быть...
Папа, твой сын никем не хочет быть...
Папа, твой сын никем не хочет быть, А что делать?..

- Кто эти чудесные молодые люди? - спросил де Тремуль у Бориса. Публика, которая в основном состояла из студентов университета или уже окончивших это учебное заведение, тоже заинтересованно смотрела на Цоя, им по-нравились его песни, и они не проигрывали на фоне "Аквариума" - это было что-то новое, свежее, не похожее на гро-хочущие рок-клубовские группы.

- Это молодые ленинградские панки, - ответил Борис де Тремулю.

Цой недовольно повел головой, но промолчал. К этому времени мы уже не любили, чтобы нас называли "панками," -мы были натуральными битниками, обожали буги-вупи и внешне заметно уже отличались от "Автоматических Удонворителей" Большинство же сидящих в квартире зрителей боготво-рило Бориса и прислушивалось к каждому его слову. Поэтому на какое-то время в Ленинграде возникла некая путаница -студенты университета стали считать, что панки - это такие милые тихие ребята, которые играют и поют красивые мело-дичные песенки, танцуют буги-вуги и занимаются изучением творчества Гребенщикова.

Нам уже пора было собираться на концерт в Юбилейный, и мы тепло простились с "Аквариумом" и публикой, пообеща-ли встречаться с Борисом и покинули гостеприимную кварти-ру. Мы шли по залитому солнцем проспекту Космонавтов, и Цой напевал: "Какая рыба в океане плавает быстрее всех?..".

 
« КИНО с самого начала. Глава 3 (1)   КИНО с самого начала. Глава 4 »
 

Все материалы о Викторе Цое и группе КИНО,выложенные на сайте,
принадлежат их законным владельцам и представлены для ознакомительного пользования.

группа кино

0.0496